Франция возвращает награбленное (но очень медленно)
Пока французские военные базы в Африке закрываются одна за другой, в Париже пытаются удержать культурное влияние через музеи. В апреле 2026 года Национальное собрание Франции наконец приняло рамочный закон, который должен упростить возврат африканских артефактов.
🔻Главные кейсы реституции:
▪️Самый массовый возврат — 26 сокровищ королевства Дагомея (включая трон короля Гле-Гле) в Бенин. Это была разовая акция, потребовавшая отдельного закона. В рамках него же возвращена сабля (сабр) Эль-Хадж Омара Талла.
▪️ Буквально месяц назад в Абиджан вернулся «говорящий барабан» Djidji Ayôkwé, захваченный в 1916 году. Ивуарийцы ждут еще как минимум 148 знаковых объектов.
▪️ В прошлом году состоялся возврат короны малагасийской королевы Ранавалуны III и черепов воинов сакалава на Мадагаскар. Здесь французы перешли от искусства к возвращению останков, что воспринимается на острове крайне болезненно.
📌Из примерно 10 000 объектов африканского наследия, хранящихся в государственных музеях Франции (в основном в набережной Бранли), за 6 лет возвращено всего около 28 единиц. Это меньше 0,03% от общего объема.
Новый рамочный закон позволяет правительству возвращать артефакты декретом, не дожидаясь одобрения парламента для каждого копья или статуэтки. Это ответ на давление со стороны музеев Бельгии, Германии и Нидерландов, которые начали возвращать «бенинские бронзы» гораздо активнее.
🖍 Для руководства Франции культура — это последний рубеж обороны. Возвращая барабан или саблю, в Париже надеются купить лояльность местных элит и молодежи, которая требует полного разрыва с колониальным прошлым.
🚩 Правда не всегда это удается, ведь правительства не подкупишь возвратом того, что было награблено в колониальную эпоху. Для правительств в Африке это скорее восстановление справедливости, чем акты доброй воли от бывшей метрополии.
❗️ Эпоха, когда африканское искусство было заложником европейских залов, подходит к концу, но процесс будет тянуться десятилетиями. В Африке требуют не возврата вещей, а признания факта грабежа. Но пока в Париже будет предлагать «подарки» вместо «извинений» и реституции, музейная дипломатия будет оставаться лишь красивой оберткой для старой политики.
