Не суди их но не общайся и не слушай. Священникам в хиротонии даётся особая благодать и это их служение с милосердием с кликушами общаться. А ты можешь духовно повредиться.

ЭКЗОРСИЗМ И ЗНАХАРСТВО

Случилось так, что в Юрьевке один человек убил другого выстрелом из
ружья. Несмотря на то, что его оправдали по суду, он все время ходил в
церковь, плакал, простаивал службы на коленях и надоедал священнику,
считая, что его грех "непростимый". "Тебе говорю, властию, данною мне от
Бога, прощаю и разрешаю!" - "Нет мне ни прощения, ни разрешения! -
возражал он. - И как только дома сяду за стол, так и заплачу: зачем я
убил его?" - "Но ведь ты не хотел убить его?" - "Нет, батюшка, истинно не
хотел". - "Ну, значит нечаянно". - "Если бы нечаянно! А то ведь ружье-то
кто зарядил? Я. И курок кто спускал? Тоже я. Как же нечаянно?!"
Исповедь шла вслух, перед всем народом, так как каявшийся
убийца находил, что "скрывать-то нечего! И так все знают, что убил-то я,
а не кто-либо другой". - "Послушай! Здесь .Бог Сам невидимо предстоит. Я
только недостойный иерей Его. Не предо мной гордишься убийством твоим, а
перед Господом! Раз Он тебя прощает, так чего же тебе надо?" Но тот не
унимался. Священник наконец вскричал: "Ты искушаешь меня! Уйди вон". Тот
поднялся и "с темным лицом", как говорили потом крестьяне, вышел. Пошел
он к Захарихе. Та посмотрела на него и сказала: "А батюшка правду сказал:
гордишься ты грехом твоим! Если бы не гордился, так и не стал бы кричать:
"Нет* мне прощения! Нет мне прощения!" Раз сам говоришь, нет мне
прощения, так чего же к батюшке да и ко мне ходишь? Тебе дают прощение от
Бога, а ты и от Него не хочешь прощения взять! Что же тебе его от Дьявола
что ли?" А он смотрит на нее "горящими глазами" и говорит, нехорошо
смеясь: "А хоть бы и от Дьявола! Да, только как же я сам себя прощу?!"
Видит тут Захариха, что нечистое дело, давай его отчитывать. Дьявол в нем
пребывал. Кричит: "Одному Сатане и нет никакого прощения! И мне тоже
нет!" - "Да, кто же ты такой? Человек или не человек?" - "А, может, и не
человек! Откуда и знать тебе!" Встала тут Захариха, покропила его особой
водой, которую про самые тяжкие случаи держала, написала на земле Коло
мелом и стала в него. Как закричит он, как забьется, точно действительно
нечистая сила его мучает ... Упал наземь, пена изо рта. Бьется, кричит:
"Не хочу! ... Не хочу выходить!" -"Нет, ты выйдешь! - твердо сказала
Захариха. - Выйдешь, потому как тебе велено покинуть этого человека!"
Бьется несчастный, по земле катается, кричит, и вдруг изо рта его "будто
жаба выскочила" и ушла! И сейчас же поднялся он, спрашивает: "Где я?
Почему у тебя, Захариха добрая?" -"Больной был, - отвечает та. - Теперь
ступай в церковь, поблагодари Бога!" Тот пошел, стал в уголке в церкви и
принес благодарение Богу. Все об этом знали. Все рассказывали. Знали и мы
этого человека. Он буквально так и сказал: "Захарихи он послушался
потому, что сильная она баба! А батюшки не слушался, потому что батюшка
добрый и его побороть не мог!"