Специальная военная операция на Украине взбурлила, прогрохотала, начертала эллипсы, окружности, круги, взрыхлила землю снарядами, оросила вдовьи платки слезами, взбухла на языках у военных комментаторов типунами и замерла, остановилась, повисла в воздухе. Так повисает в воздухе расколотый сосуд. Он – всё ещё сосуд, но, коснувшись земли, превращается в груду осколков.
Под Донецком мы неделями бьёмся на окраине городка, отнимая у противника улочку, переулок, маленький домик. Под Херсоном всё ждём чудовищного удара украинских войск, но он не случается, а мы тем временем переправляем через Днепр мирный народ, и говорят, вывозим из Херсона памятники и монументы. Под Харьковом на границах России украинские батареи лупят по Брянску и Белгороду. Мы вяло огрызаемся и роем вокруг больших русских городов окопы.
Зерновая сделка то заключается, то замораживается. Русские корабли то отбиваются от украинских дронов и уходят в Севастопольскую бухту, то вновь покидают бухту и охраняют караваны с украинским зерном. И вспоминается детская песенка: «Вот оно, вот оно, вот волшебное зерно».
Народ измучен ожиданиями, неопределённостью, прогнозами о ядерных ударах, государственных переворотах. И нам невдомёк, что это затишье временное. Оно длится, пока идут невидимые закрытые переговоры, на которых яйцеголовые политики, укрывшись в глубинных политических катакомбах, ищут формулы примирения. Мы не знаем, кто эти яйцеголовые, какие страны они представляют, какие у них статус и полномочия, в каком из бункеров тайной политики они встречаются, каковы контуры будущих соглашений, вокруг чего происходит вселенский торг.
Будет ли война остановлена на нынешней линии соприкосновения войск, когда часть российской территории под Херсоном, Луганском останется под контролем врага? Или враг пойдёт на уступки, и наш контроль распространится по всей территории, вошедшей недавно в состав России? Или мы будем настаивать на всех первоначально заявленных требованиях – на демилитаризации и денацификации Украины, на целях, для реализации которых у нас сегодня не хватает сил.
И если переговоры провалятся, то вновь полетят русские «Калибры», громя энергосистему Украины. Начнётся свирепая схватка под Херсоном, а Донецк накроют несметные взрывы американских «Хаймерсов».
Какие перемены произошли в России за восемь месяцев войны? Смыло, как пеной на автомойке, весь гуманитарный бомонд, улетевший в Израиль и оттуда, как каракатица, брызгающий в Россию чернилами ненависти. Многие воротилы российского бизнеса, сражаясь за свои арестованные яхты, банковские счета и дворцы, осуждают военную операцию и клянутся в любви к Украине.
Убежали из России, как стадо слонов, иностранные фирмы и предприятия, оставив после себя вытоптанное пространство российской экономики. Государство поспешно ищет замену убежавшим за рубеж технологиям, прокладывает новые дороги и желоба преуспевающим азиатским цивилизациям.
Президент занимается геостратегией, соглашениями между Россией, Китаем, Индией и одновременно даёт указания, как наладить производство бронежилетов и питание новобранцев.
Произошла частичная военная мобилизация и никакой – моральной, духовной и культурной. Мы живём среди фестивалей, концертов, развлечений, среди юбилеев, юморин, смехачей, забывая, что в эти предзимние дни на могилы павших воинов прилетают красногрудые снегири.
Культура, в которой три десятилетия властвовали либералы, маститые актёры, режиссёры, театральные критики, журналисты, министерские чиновники, эта культура напоминает ошарашенную дуру, не замечающую, что вокруг неё уже нет нарядных декораций, а только предзимнее поле, по которому рыскают чёрные взрывы, приближаясь к оркестровым ямам и гримёрным.
