Я уже начал было рассказывать про вехи своей идейной эволюции, но всегда есть некие подробности, о которых тоже стоит рассказать. Несколько раз я посещал Францию и там были очень интересные встречи, повлиявшие на эту самую эволюцию. Надеюсь, вам тоже будет интересно.

Долгое время назад во Франции я общался в основном с представителями «новых правых» — известной и укорененной в европейской традиции школы мысли. И вот однажды я был приглашен на закрытую встречу интеллектуального ядра европейских «новых правых». Это были довольно известные люди из Франции, Италии и Германии. Как потом выяснилось, из Восточной Европы был только я один.

Нас было человек 15, а встреча проходила в очень атмосферном старинном особняке недалеко от Парижа. Обсуждали будущее Европы, имперскую идею, отношения с Россией и США. Мне дали слово и я кратко обозначил те тезисы, в которые тогда верили многие из нас: нам необходима Европа от Лиссабона до Владивостока, соединение европейских технологий и российских, славянских ресурсов, мы можем построить суверенный геополитический блок вместе.

Естественно, слова эти были восприняты благосклонно и беседа стала более откровенной, особенно под хорошее бургундское вино. И в какой-то момент гуру «новых правых» подошел ко мне и обратился с очень серьезным и важным видом.

Он сказал: да, вы все прекрасно описали, но есть ещё кое-что, понимаете, говорил он, мы – европейцы, европейская аристократия (а он действительно к ней принадлежал) вымираем, Европа на самом деле погибает, Шпенглер был прав.

Поэтому нам нужны не столько ваши природные ресурсы: нефть и газ – мы можем купить их у арабов, сколько людские. Нам нужны ваши гены и женщины. Я очень хорошо запомнил именно эту фразу. Он обвел руками просторный готический зал с гостями и тихо сказал – почти у всех здесь присутствующих есть русские жены и любовницы, мы хотим выжить таким образом и поэтому нам нужен союз с вами.

А потом был еще один немец, который сказал – когда-то мы пытались вас покорить силой оружия, вывозили на принудительную работу ваших женщин и детей, но сейчас мы должны действовать по-другому и, конечно, вы должны согласиться на это добровольно, мы не оставим вас в обиде.

В этот момент я подумал: «вот же паразиты какие» и стал ловить себя на мысли, что становлюсь советским патриотом и мне с этими людьми не по пути.

Продолжу свои воспоминания о Франции и о том, как это на меня повлияло.

Лет 15 назад я издавал один из самых крутых журналов в идейной и эстетической стилистике "новых правых". Это не могло не остаться незамеченным. Мне написал некий француз по имени Бернар и сказал, что хотел бы пригласить меня в гости, познакомить с единомышленниками.

Бернар был не теоретиком, а активистом - Национального фронта. И хоть ему было за 60, но он был очень пассионарен, настоящий живчик. И он был одержим славянской культурой и славянскими женщинами, особенно русскими.

Он был четырежды женат, два раза на русских. Говорил, что француженки ему не нравятся, в них нет женственности, глубины и загадочной красоты

Так вот прилетел я в Женеву, мы объездили всю западную Швейцарию, а потом поехали в Бургундию, где у него был старинный дом. Сам он происходил из зажиточного крестьянского рода.

Особняк был большой, но не очень уютный из-за холодного камня и отсутствующей хозяйки - русская жена сбежала от него в Россию. Впрочем мы компенсировали это поездками по очень живописным местам в околице и дегустациями местных вин и сыров.

Однажды Бернар завел разговор о том, что он не очень то и француз, он бургундец. Историческая Бургундия в свое время частью входила в Немецкую империю, а частью претендовала на гегемонию и боролась с французскими королями.

И вот когда немцы во Вторую мировую оккупировали Францию в Бургундии многие были рады. И его предки тоже. Немцы воспринимались как свои, они вели себя пристойно, охотно покупали вино и не доставляли особых хлопот. Да, и коммунистов в Бургундии не сильно любили. В общем, почти идиллия.

А я в ответ - у нас немцы вели себя совсем иначе, они зверствовали и устроили настоящий геноцид, сжигали деревни вместе с женщинами и детьми. И тут я увидел в его глазах полное непонимание. Он ответил - это потому что вы сопротивлялись и начали их убивать. Мол, не надо было.

И тут я стал ловить себя на мысли, что становлюсь сталинистом.