Александру Андреевичу Проханову присвоено звание Герой Труда. На мой взгляд, он не просто заслужил это высокое звание, а заслужил очень давно! В том числе и потому, что всегда был последовательным русским патриотом - даже в недоброй памяти 90-ые годы, когда патриотизм фактически находился вне закона, а за патриотические публикации в его газете «День» («Завтра») вполне можно было получить уголовную статью… Помню, как в далёком теперь уже 1998 году я брал у него интервью, которое назвал «Последний певец империи». Публикую его с небольшими сокращениями. Повторяю, что интервью 1998 года…

… К этому человеку и выпускаемой им газете мало кто относится равнодушно. Одни его боготворят, считая самым последовательным борцом с нынешним политическим режимом. Другие ненавидят, называя крестным отцом русского фашизма, махровым антисемитом, экстремистом, мракобесом, певцом милитаризма. Имя его - Александр Проханов. Он издатель одной из самых скандальных газет современной России. Сначала она называлась "День", теперь - "Завтра". В лагере радикальной непримиримой оппозиции это издание самое авторитетное, и с ним считаются даже враги Проханова. В Москве мы встретились с главным редактором Александром Прохановым и попросили его ответить на ряд вопросов.
- Александр Андреевич, вы были в советское время известным писателем. Что же вас подтолкнуло на нелегкий, даже зачастую неблагодарный труд журналиста? И не просто журналиста, а редактора радикальной оппозиционной газеты?
- В жизни каждого человека порой случается нечто, что заставляет его резко сменить свой предыдущий образ существования. В человеке открывается то, о чем он раньше даже мог и не догадываться. Возможно, это мистическое предназначение, заложенное в самом начале его жизни, или промысел Божий, не знаю... Во всяком случае, я в конце 80-х годов вдруг ощутил потребность проявить себя на гражданском поприще, уйти из мира писателя-одиночки. Причиной тому стала катастрофа под названием "горбачевская перестройка". Так я стал политическим публицистом.
Основанная мной и моими товарищами газета "День" стала моим ответом на катастрофу. А поскольку приходилось работать в условиях тотального подавления, это потребовало мобилизации всех наших сил: физических, психических и моральных. Что сделало из нас настоящих журналистов.

- При Советском Союзе вы побывали, наверное, на всех тогдашних войнах: Афганистан, Кампучия, африканские "горячие точки". Какое отношение у вас сложилось к войне? Она делает человека лучше, как считает писатель Эдуард Лимонов, или гробит гуманное начало, как считали Ремарк или Хемингуэй?
- Я не согласен с вашей оценкой Хемингуэя. У него было очень сложное отношение с войной. Да, он ее проклинал, но когда возвращался к мирной жизни, то не находил себя. Зато на войне он преображался, она вскрывала в нем какие-то бездны таланта. Его военные репортажи становились сильными, яркими, многоцветными. После их прочтения, честное слово, хочется все бросить и ехать туда. Ведь это ему принадлежат слова: "Впереди нас ждет 50 лет необъявленных войн, и я подписал контракт на весь этот срок". Впрочем, война на творчество вдохновляла не только его, но и других величайших художников...
Что же касается меня, то мной двигало желание проверить самого себя. Я вырос в мирное, благополучное время 40-60-х годов, при этом меня окружала атмосфера рассказов о прошедшей Отечественной войне, где погиб мой отец в боях за Сталинград. И мне захотелось понять все человеческие чувства, испытываемые солдатом на полях сражений. Кроме того, мне очень хотелось самоутвердиться, зауважать самого себя. А такое сделать для настоящего мужчины можно лишь на войне. Поэтому война проходит красной нитью через все мои повести и рассказы, даже если они о мирной жизни.

- В этих "горячих точках" у вас не было ощущения скорой гибели великой империи - Советского Союза?
- По-разному. Остро такие ощущения пришли в Афганистане, где я был, наверное, раз пятнадцать. Я видел, как негативно относится общество к этой войне. И не просто негативно, а порой и предательски: целая армада журналистов поливает грязью истекающую кровью в нелегких боях нашу армию. Причем, при попустительстве тех, кто собственно и развязал эту войну. Мне уже тогда показалось, что Афганистан - это последняя война великой империи. Отсюда и весь пессимизм, который лежит в основе сборника моих новелл об этой войне - "Третий тост".

- Ваши недоброжелатели утверждают, что газета "День" начала свое существование на деньги КГБ, Генерального штаба - в качестве антиперестроечного рупора...
- Мне уже не раз приписывали не только деньги КГБ, но и финансы КПСС, арабов и даже евреев! На самом деле все обстоит гораздо прозаичнее. Газета появилась в благополучные времена СССР, когда не требовалось особых затрат. Родилась она в недрах советского Союза писателей. У Союза уже была "Литературная газета". Но среди писателей произошел раскол на патриотов и либералов. Нас, писателей-патриотов, стали вытеснять со страниц "Литературки". И скоро газета стала узколиберальной и агрессивно настроенной к нам. Поэтому мы основали "День" как орган писателей-патриотов. И поскольку к тому времени я уже был известен как публицист, настроенный против перестройки, мне и предложили эту газету возглавить. Так я стал главным редактором "Дня".

- Вы согласны с обвинением, что "День" - это рупор ГКЧП?
- Конечно. Еще до 19 августа 1991 года у нас на страницах выступали и Крючков, и Язов, и Бакланов, и Варенников. Все они мои друзья. И когда их посадили в тюрьму, мы не отказались от них. Наоборот, подтвердили нашу дружбу, организовали акции общественности в их поддержку. Неудивительно, что демократы нас за это демонизировали. Соратник Горбачёва Яковлев злобно назвал нас газетой путча, органом мракобесия и т.д.

- Как вас закрывали в 1991 году?
- Сначала, как ни парадоксально, нас закрыл ГКЧП: был запрещен выпуск всех изданий. Потом, после ГКЧП, Союз писателей захватили либералы во главе с Евтушенко. И мы сразу лишились учредителей и помещения. Потребовалась вновь длинная процедура, чтобы найти нового учредителя и вновь зарегистрироваться. Но тогда, в 1991 году, демократы не решились на прямой запрет издания. Нам просто вставляли палки в колеса. Министр печати Полторанин прямо заявлял нам, что газеты больше не существует, отказывал в регистрации. Но мы сумели вырвать у него свидетельство о регистрации.

- Говорят, что у вас были очень напряженные отношения с мэром Москвы Юрием Лужковым?
- У нас были не просто сложные отношения! Мы враждовали. Особенно в 1992-1993 годы. Впрочем, так мы были настроены ко всему правящему режиму. Поэтому и печатались в Подмосковье, в Красногорске. Дело даже доходило до того, что московской милиции было дано указание во время уличных мероприятий оппозиции избивать Проханова! Помню, как во время демонстрации на Тверской московские омоновцы устроили на меня настоящую охоту, расталкивая людей, пробиваясь ко мне. Пик противостояния приходится на 1993 год. Именно тогда по распоряжению Лужкова отключили свет, телефоны, тепло в осажденном Доме Советов. Это он призвал Ельцина решительно покончить с оппозицией. На нем также лежит кровь наших товарищей, павших 3-4 октября.
После октябрьских событий нас опять же закрывали люди Лужкова. К нашей редакции, находившейся тогда на Цветном бульваре, подъехала группа людей в камуфляжах без знаков различия. Перед их визитом меня кто-то успел предупредить по телефону. Мы с моими товарищами успели скрыться. Эти люди разгромили помещение редакции, разграбили мой архив и мои документы. А уже потом появился ельцинский указ о закрытии издания. Тогда нам пришлось скрываться из Москвы. И уже там, в подполье, мы выпустили первый номер газеты "Завтра". Выпустили его в Белоруссии, так как в России печатать нас запретили...

- Любопытная информация порой проходит в вашей газете. Периодически вы публикуете тексты конфиденциальных бесед Ельцина с президентом США. Словом, то, что называется государственной тайной. Откуда у вас такие источники информации?
- Надо сказать, что Ельцин унаследовал весь советский правящий аппарат. И всех людей этого аппарата, среди которых немало государственников и патриотов. Особенно в силовых ведомствах. И фактически наша газета выжила благодаря этим людям из разведки, ФСБ, МВД, налоговой полиции, экономических структур...

- Вашу газету часто называют антисемитской. Вы, наверное, единственные, кто заступился публично за генерала Альберта Макашова?
- Называют не только антисемитской, но и еще и фашистской. Я не знаю, что такое русский фашизм, но зато знаю, что такое фашизм еврейский, сионистский. Еврейский фашизм взял на себя право утверждать, что любая русская идея, выступления и публикации русской интеллигенции, русская патриотическая литература есть проявление гитлеризма. Эта страшная доктрина вырабатывается узкой группой еврейской олигархии с помощью информационного агентства "НАДИФ", являющегося идеологической разведкой Израиля. Цель русофобской дезинформации - промывка мозгов российского еврейства, создание иллюзии всемирного антисемитизма. С помощью этого олигархи держат евреев в повиновении, делают из еврейской общины осажденную крепость внутри нашего государства. А затем, когда надо, по команде часть евреев выселяют в Израиль. К счастью, сами евреи начинают понимать всю пагубность такой политики. И сами выступают против доктрины еврейского фашизма. Вот недавно писатель Эдуард Тополь смело раскритиковал фашистского олигарха Березовского. Всё это говорит о том, что нужен русско-еврейский диалог. Слишком много накоплено за историю взаимных претензий и обид. И замалчивать это - значит, только усугублять ситуацию. Причём этот диалог должен носить не узко-интеллигентный, а всеобъемлющий характер, при поддержке даже институтов власти. Мы уже пытались вести такой диалог в конце 80-х годов. Но его прервала еврейская сторона, почувствовав за собой поддержку нынешнего режима.

- Многие политологи утверждают, что именно благодаря влиянию вашей газеты в рядах оппозиции происходит формирование оппозиционных лидеров, таких, как Зюганов. Не ошибались ли вы в выборе лидеров? К примеру, сначала вы рекламировали Руцкого и Лебедя, которые затем и предали оппозицию!
- Мы не узкопартийное издание. Мы даем возможность высказаться всем тем, кому никогда не дадут слова в других газетах. Поэтому на наших страницах говорят все из стана оппозиции: от красных радикалов до крайних националистов. А уж как потом они себя ведут в жизни, это их личное дело. Что же касается Зюганова, то это политик очень крупного масштаба. И для его формирования недостаточно одной рекламы. Необходима еще мощная притягательная сила личности, огромные организаторские способности. Они все имеются у Геннадия Андреевича. И я очень рад, что помог ему в период его становления в качестве лидера Коммунистической партии. Хотя я не бываю с ним во всем согласен, частенько критикую его. Но он все равно остается крупнейшим оппозиционным лидером.

- На ваш взгляд, почему в России не сложилась массовая русская национальная партия, какая есть у сербов в Сербии или у французов во Франции?
- Россия - это все-таки империя. У самой русской национальной идеи нет этнического фактора. Он заменен на фактор духовный, религиозный, объединяющий вокруг русского народа другие народы. Сама наша религия православие - это имперская религия, унаследованная от Византии...

- Что ждет нас в будущем? Какой государственный строй грядет на смену режиму Ельцина: реставрация Советов, монархия или национальная диктатура, как предрекал известный философ Иван Ильин?
- Национальная диктатура возможна. Но лишь как временная мера, как необходимый инструмент преодоления тяжелых последствий нашего безвременья. Ну а что будет потом... Главное - не повторять ошибок Советской власти, когда народ был отлучён от власти вообще. Власть была сосредоточена в руках очень узкой группы лиц, которых, как оказалось, Западу легко было купить, перевербовать. Я считаю, что будущее наше государственное устройство - это соборность, когда народ включен в управление государством. Думаю, что нам нужна сильная президентская республика с широкими властными полномочиями законодательной власти по типу Франции и США...