Ужасная новость для всего нашего университета, для всей российской науки и философии, для меня лично. Директор НИФТИ, выдающийся физик с мировым именем, философ науки, организатор Парка науки, организатор издания огромного массива трудов по гуманитарным и естественным наукам Владимир Николаевич Чувильдеев внезапно скончался в возрасте 68 лет и 1 дня.

У меня он вёл на 3 курсе Концепции современного естествознания - фундаментальнейший философский предмет. Для меня, физика по школьному образованию и историка по вузовскому, Владимир Николаевич сразу стал одним из любимых учителей, наряду с двумя другими уже покойными великими умами нашего университета: И.В. Фроловым и В.А. Кутырëвым. Сразу определилась та тема, которую можно было свободно обсуждать с Чувильдеевым: метафизические концепции мироздания в свете религиозной философии и современной физики. От суперструн и уткозайца Витгенштейна как иллюстрации догмата о богочеловечестве Христа мы скоро перешли к обсуждению Флоренского как того, кто продолжил путь к подлинно традиционной метафизической интерпретации современной физики.

Впоследствии Чувильдеев как глава издательской комиссии университета, будучи физиком, внимательно читал книги историков, в том числе моего руководителя и других коллег, обсуждая возможность их издания. Долгие годы у него кем-то вроде помощника и правой руки работал один из моих близких коллег и приятелей, который даже стал регулярно вести занятия по Концепциям современного естествознания вместо Чувильдеева: Владимир Николаевич растил себе смену людей, разбиравшихся в мировоззрении.

Но и это еще не всё. Чувильдеев написал предисловие и способствовал изданию трудов моего дяди-физика и инженера В.Г. Щербаня (1939-2021), хотя тот никогда не работал в нашем университете. У дяди были еретические, с точки зрения стандартной модели современной физики, идеи: он отвергал специальную и общую теории относительности Эйнштейна и, признавая скорость света постоянной, объяснял это совершенно иначе и даже построил экспериментальную установку для альтернативного объяснения гравитационного и электрослабого полей. В теории дяди была имплицитно, но не открыто, заложена религиозная мысль, и тем более поразительно, что такой всемирно признанный и уважаемый физик, как Чувильдеев, написал об этом предисловие. Мне не до конца понятно, что же именно он думал о теории Щербаня в гносеологическом отношении: является ли она одной из возможных, но не единственной, моделей описания мироздания? Поскольку в последние годы к Владимиру Николаевичу было очень трудно попасть на прием, я просто не успел спросить его об этой тайне...

Чувильдеев безусловно относился к величайшим умам России наших дней. Пожалуй, на всю страну в наше время была едва ли дюжина подлинно философских умов такого уровня. Не говорю уже о его поразительной способности привлечь в популярные лекции Парка науки сотни учёных из всех отраслей наук. Невозможно примириться с тем, что умы такой величины, как Чувильдеев или Кутырëв, Паршин или Камчатнов, ушли от нас, не успев до конца высказать всё то, что они знали и могли бы сказать...