С беспокойными мертвецами народы Российской Империи боролись по-разному.
Великорусы в основном просто забивали в могилу осиновый кол, который и загораживал выход покойнику. Забивали неглубоко, поэтому в рассказах о деревенских кладбищах нередко упоминаются колья, стоящие возле могильных крестов (Васильев А. Село Новое Уколово. (Коротоякск. Уезда) // Воронежские епархиальные ведомости. 1874. № 1).
Крайне редко русские выкапывали покойника и пробивали его колом. Насколько можно судить по материалам, чаще пробивали спину. После этого труп вниз лицом закапывали обратно, впрочем, иногда в другую могилу.
Намного во всех смыслах ярче выглядела борьба с мертвецами в Новороссии и Бессарабии.
В 1910 году в селе Екатериновка Мелитопольского уезда повесился девятнадцатилетний сирота. Вскоре после похорон четырнадцать крестьян выкопали его труп, отрубили голову, которую закопали в стороне, а туловище облили керосином и сожгли (Изуверство // Раннее Утро. 1910. №71).
Кстати, почему-то наиболее подходящим временем для охоты на злых мертвецов считалась ночь.
Недалеко от Бендер участь покойного крестьянина-удавленника обсуждали на сельском сходе. Высказали разные мнения, наверное, даже проголосовали, и решили мертвого мужичка убить еще раз. Ночью все село отправилось на его могилу. Тело выкопали, сердце вынули и разрезали на три части, затем полили керосином и сожгли (Средневековье. Бендеры // Утро (Харьков). 1913. № 1977).
В селе Константиновке Мелитопольского уезда неизвестными лицами из могилы вырыт труп недавно умершего глухонемого крестьянина. У трупа отрезана голова, туловище было облито керосином и сожжено. Причины издевательства над трупом неизвестны. По подозрению в издевательстве арестованы девять человек. («Астраханский вестник». 1910. № 6064.)
Примеры можно увеличить.
На вопрос, почему так сильно отличались методы борьбы, ответить несложно. В русской демонологии ходячие покойники (колдуны, самоубийцы) не играли заметной роли. Чем эти трупы занимались? Пугали людей, а больше всего просто шастали с кладбища к себе домой ночью, словно в круглосуточное бистро, и жрали хлеб да кашу.
«[В темноте мертвый колдун пришел к своему дому] и слегка постучал. Дверь сама растворилась и [он] вошел в избу. Походил сначала по избе, подошел к столу, вынул хлеб, полопал весь и ушел. И так он ходил каждую ночь к своим домашним. Домашние ему всегда оставляли на ночь всю ту пищу, что сами ели, в противном случае, если они ему ничего не оставляли, он перебивал всю посуду в избе и уходил. В деревне от хождений по ночам колдуна с погоста к своим домашним напал на всех сильный страх».
Колчин А. Верования крестьян Тульской губернии // Этнографическое обозрение. 1899. № 3. С. 46.
В украинской демонологии мертвецы выглядели намного страшнее и сближались с демонами. Они убивали людей, в том числе высасывая кровь, а еще насылали эпидемии, грозы, засухи. Их старались сжигать. Просто колья, вбитые в труп, часто считались недостаточной мерой.
«Могилу "упыра" легко узнать, "бо в головах у него буде дирка". Если выкопать "упыра", то его тело "буде червоне як кровь". Чтобы сделать "упыра" безвредным, его труп нужно сжечь».
Церковно-приходская летопись села Глубочка, Житомирского уезда Волынской губернии // Волынские епархиальные ведомости. 1898. № 31.
Сходны с украинскими были азербайджанские и крымско-татарские верования. В Азербайджане до войны выкопанные и вырезанные сердца съедали всей семьёй при эпидемиях. И умирали.
В Крыму сорок татар ночью вскрыли могилу старика, в котором подозревали упыря, тоже отрубили ему голову, а сердце сварили (Голос. 1868. № 170).
Большинство этих зловредных функций великорусы приписывали колдунам и ведьмам, с которыми расправлялись не в пример суровее, чем с покойниками. От мертвых же отмахивались или втыкали осиновый кол в могилу, а кому было лень идти на кладбище, втыкал кол у себя в воротах: мол, кафе-бистро закрыто на технический перерыв, приходите вчера.
Южная тема с сжиганием сердец вызвала бы искреннее непонимание русского мужика: к чему расходовать керосин на мертвого колдуна?
Ведь можно сжечь живого!
