Рассказ священника:
Меня рукоположили в 40 лет, у меня на тот момент была жена и дочка подросток. После обязательного ' сорокоуста' ( на слэнге иерев: служить в храме в течении сорока дней, таким образом неофит- священник "набивает руку" в Богослужении) после Великого Поста, мне благочинный дал короткий отпуск, чтобы я отдохнул.
Мы с матушкой и дочкой решили поехать в деревню, на Родину моей супруги. Деревня или село находилось в Мордовии, на пограничье с Нижегородской областью.
Через несколько дней, после нашего приезда в село, умер сосед ( пожилой мужчина). Я сам читал отходную по нему и канон на исход души.
К слову сказать, в селе был храм, но постоянного священника не имелось. На Двунадесятые, Великие праздники из района приезжал иерей и служил Всенощные и Литургии.
Естественно местное общество узнав, что я иерей попросили отпеть и отслужить панихиду на кладбище, а перед этим и помочь местной церковной старосте почитать Псалтирь за упокой души новопреставленного. Я конечно согласился.
Но тёща и сестра жены стали отговаривать меня оставаться в храме на ночь и читать кафизмы из Псалтири.
А я уже сходил к церковной старосте и договорился с ней, что когда тело привезут в храм, начать читать Псалтирь. Предварительно, хотел взять с собой термос с крепким кофе и немудрённую снедь в виде печенек овсяных. Староста на эти мои проджекты, ответила, что вряд ли это понадобится. Я удивился, но виду не показал.
Придя домой, я опять услышал "зуд" своих родственниц, что мол не стоит туда ходить. Но на мои подробные расспросы, те отводили глаза и помалкивали.
Тогда я "послал в разведку" жену и та, через некоторое время по деревенскому "сарафанное радио" узнала, что в храме, во время чтения ночью Псалтири по усопшим часто случались страхования различные.
Больше ей никто ничего не сказал.
При храме, помимо старосты была еще "церковная десятка" состоявшая из трех мужчин и шести женщин. Все они были верующие, но читать Псалтирь ночью заранее отказывались, сославшись на различные неотложные дела.
Только один из мужчин ветеран боевых действий-офицер, прошедший жуткое горнило Афганской и Первой чеченской войны, видевший Бакинскую резню сказал прямо: ' Я не пойду, и всё. И вам отец не советую!!!'
Я слышал про бесовские страхования от некоторых иерев, читал об этих случаях в патериках и житиях святых, много слышал об отце Германе и его отчитке бесноватых в Сергиевой Лавре и решил: раз я иерей Бога Вышнего, то не стоит мне боятся, ведь со мной Христос и Богородица. В общем, когда староста пришла вечером домой и спросила: ' Отче, вы пойдете со мной сегодня читать Псалтирь?'
Я ответил ей утвердительно.
Староста ( nomina sunt odiosa) была колоритной личностью: бывшая зэчка, имевшая несколько 'ходок' и 'отмотавшая' не весть сколько лет в 'местах не столь отдалённых'.
Но это её дело. Главное, что в своих нелёгких жизненных перипетиях она обрела искреннюю, нелецимерную Веру.
После смерти своего непутёвого сына ( утонул по пьянке), она жила одна. Работала на элеваторе, а в свободное время посвящала храму. Прибиралась в храме, и при храме. Читала по субботам и праздникам ( если не приезжал иерей) акафисты Богородице и церковные каноны. И... читала по ночам Псалтирь, если в храм привозили покойника или читала на дому у родственников покойного. Все из 'церковной десятки, за исключением трех женщин, тоже читали вместе с ней. Но, как стало известно мне, быстро охладевали к этому, к слову сказать, благочестивому деланию и послушанию.
Итак: вечером к часам 9 я подошел к храму с 'сухпаем' и пламенным желанием помощь благочестивой женщине.
Покойного привезли еще утром. Храм был незаперт и бабушка староста уже с утра с короткими перерывами, часов с 7 читала кафизму за кафизмой.
'Батюшка, я сейчас окончу читать двадцатую кафизму и начинайте вы
А я немного вздремну. А после полуночи сменю вас.', сказала она.
На мое предложение перекусить или попить кофе, она отказалась.
С рвением алтарника впервые попавшего на клирос, я начал читать Псалтирь. Мне, при этом, иногда вспоминались кадры из фильма Вий.
Я в душе улыбнулся и подумал: 'Ну, наверное круг чертить не придётся. И мел я не захватил!'
До 11 вечера я прочёл почти весь круг кафизм, после каждой 'славы' поминая имя покойного.
Староста дремала 'на свечном ящике' храма, сидя на стуле и прислонившись спиной к стене.
Около полуночи, я порядком подустал, иногда поглядывал на наручные часы. ' Скоро отдыхать пойду, подумал я'
Я услышал, звук двигателя автомобиля 🚘, который направлялся скорее всего в сторону храма.
' Кто это?', подумал я?
'Может из дома жена решила с тестем приехать?'
Между тем звук двигателя автомобиля приблизился и авто стало ездить вокруг храма.
Затем послышались еще звуки от других двигателей и вскоре много - много автомобилей ездили вокруг храма, постоянно сокращая круги и приближаясь все ближе к стенам. Гул автомобильных двигателей стоял такой, что было ощущение, что я нахожусь на МКАДе в час пик.
'Откуда здесь ночью столько машин? Да ещё и в полночь? В ПОЛНОЧЬ???' Обожгло меня. Я оглянулся на старосту, она уже не спала. Встала, перекрестилась и сказала: ' Вот батюшка, приехали!!!
' Кто?', спросил я, догадываясь об ответе.
'Они, они батюшка! Не хочу вслух произносить.', ответила староста.
'Ты читай, читай отче. Не останавливайся!'
Меж тем гул от машин стал таким громким, что я едва мог расслышать свой голос.
Вдруг резко настала тишина. Староста, в это время поменяла меня, сказав: Сядьте, отдохните. Ничего не бойтесь, это самое главное!!!'
Я присел на скамейку у двери, рядом со свечным ящиком и тут услыш громкий стук в двери храма. Раз, другой, третий... пятый... десятый.
От неожиданности я вскочил и шарахнулся от двери в глубь храма.
Стук стал еще настойчивей, как будто кто то или нечто призывало отворить двери, чтобы войти.
В это время открылось одно из окон в храме ( оно был лишь прикрыто, т.к было уже тепло ночью), затем открылось второе, третье, четвертое окно. Стучать в дверь не переставали.
На меня напал неописуемый ужас я пытался вспомнить хоть какую то молитву или хоть перекреститься. Голова была как будто наполнена ватой, руки сковало холодом и чувствувалась тяжесть, как буд то гири привязали к ним.
А стук меж тем стал рассыпаться на кучу мелких дробных, но не менее противных и поганеньких стуков по стенам церкви. Стучали и постукивали теперь со всех сторон.
Я как был в подряснике, пополз на четвереньках к центру храма, где стоял на скамье гроб с покойным, аналой с лежащей Псалтирью и стояла староста. Она монотонно читала слова псалмов на древнем церковно славянском языке.
Я прижался к ногам этой пожилой женщины, меня мелко трясло, голова отказывалась соображать.
Вдруг я почувствовал капли воды на лице. Староста с пузырька кропила мне лицо водой.
'Это агиасма, батюшка. Полегчает сейчас', сказала женщина.
Меж тем стучать закончили, и стал слышаться стук копыт. Сначала вокруг храма, потом по стенам, по кровле. Стук копыт заполнял собой всё. Казалось ничего больше не было на свете: только стук копыт вокруг храма, по стенам, по кровле.
Староста продолжала монотонно читать кафизму за кафизмой.
Я находился уже в полуобморочном состоянии, я не то что читать, я даже думать не мог ни о чем. Иногда меня кропила святой водой добрая женщина, отважная храмовая староста.
Вдруг... настала тишина. В сводах храмах слышались только слова из древней Псалтыри из 90 псалма: '... Не убоишься от страха ночнаго, от стрелы летящей во дни...от сряща и беса полуденного...'
'Всё отче!!! Ушли они. Они сильно страхуют от полуночи до час ночи или около этого. Особою силу имеют в это время, какая то работа страшная у них идет. По блатной молодости знаю, всегда преступления в основном, в эти часы совершаются. Испей агиасмы. Помогает.' сказала староста.
Я сидел прислонившись к аналою уставившись в никуда.
' Ничего, ничего батюшка. Я сама чуть не описалась от страха в первый раз, когда с настоятелем бывшим этого храма ночью Псалтирь читала. Тот был сильный молитвенник, почил уже как несколько лет. Да и ты молодцом держишься. Трое мужиков убежали от сюда бегоглядки, даже наш ветеран афганец. А ты выдюжил.'
Я промычал, что то типа' Спаси тя Господь!'
Она сказала:'Ты спи батюшка, спи. Я одна дочитаю. Мне не привыкать'
Я заплакал. Она как маленького погладила меня, успокаивая. И я окунулся в сон без сновидений или обморок. Не знаю.
Проснулся я от того, что добрая женщина легонько толкала меня в плечо: Просыпайся отец...! Скоро за покойником приедут!'
Я с удивлением воззрелся на нее. Она бодрая, свежая, как будто не было утомительно чтения кафизм, ночного бесчинства нечисти, готовила храм для треб.
' А ты батёк красава !!! Я бы с тобой пошла на "рывок", ей Богу.
Редко таких мужиков встретишь, уважаю!', засмеялась староста.
Я сказал: ' Не поминай имя Господа всуе!' и опустил глаза. Себя я чувствовал последним трусом, а меня она почему то храбрецом считает.
После отпевания и панихиды ( не знаю как я отпевал, силы едва теплились), я вернулся домой. Отмалчивался на расспросы супруги и тёщи.
'Потом, все потом!' прошелестел я и упав на кровать уснул.
Через несколько дней мы ехали обратно в Подмосковье. Жена моя: женщина умная и с расспросами не лезла, понимая, что мне надо прийти в себя.
Только через полгода я рассказал ей, что происходило со мной в ту весеннюю ночь.
До сих пор не перестаю удивляться и восхищаться бывшей зэчкой, церковной старостой!!! Дал Господь ей Веру и смелость, которой у меня минимум.
Через пару лет я узнал, что эта женщина отошла ко Господу. После Причащения, она вышла из храма. Присела на скамеечку возле храма, прикорнула и тихо, словно уснула, отдала душу Богу. Только через пару часов заметили, что староста не спит, а умерла.
Вот такую историю мне священник рассказал.
Дмитрий Геннадьев
