Еще из жизни Евтушенко. Как уметь одновременно изображать и диссидента, и коммуниста. Вспоминает одессит Семен Штапский.
Сожженный билет
Дело было в 1974 году. Мы с Женей Евтушенко приехали в Одессу в составе унылой писательской делегации. Женя услышал по вражескому радио, что начинающий одесский поэт Борис Херсонский сжег свой комсомольский билет.
– Надо бы проведать паренька и поддержать его, а то КГБ с него не слезает, – предложил мне Женя, оттащив меня от тучного лирика Поженяна, угощавшего коллег ликером собственного производства.
В тот же вечер мы сидели в гостях у Херсонского. Водка лилась рекой вместе с крамольными речами. Женя совершенно обаял юного поэта, ругая партию, Брежнева и чуть ли не самого Ленина (хотя не так давно к столетию вождя настрочил поэму «Казанский университет»). Крыл матом Союз писателей и грозился из него выйти. Потом потребовал принести свечку и сжег на ней свой писательский билет. Борис глядел на Евтуха с обожанием. Расставаясь, они целовались и плакали, проклиная тоталитарный режим.
Вскоре Евтушенко улетел в Канаду. А мы с Борисом подружились. Гуляли по бульварам, сидели в «Гамбринусе» и однажды зашли в гости к моему многолетнему приятелю Говорухину, работавшему в ту пору на Одесской киностудии. Выпили и закусили. Я под страшным секретом рассказал Славе историю с евтушенковским билетом. Слава с изумлением посмотрел на меня.
– Сёма, – укоризненно произнес он, – ну пацану простительно, а ты как мог купиться, старый олух? Евтух только на моих глазах сжег два своих билета.
Херсонский с ужасом уставился на Говорухина. А тот неспешно раскурил трубку и продолжил:
– Понимаете, какая штука… Евтух приезжает из очередной заграницы, идет в писательский секретариат и заливает: я подарил свой билет Фиделю Кастро. Или: я презентовал билет в качестве сувенира президенту Никсону. Или: Ленин на нашем билете очень понравился моему другу Пабло Пикассо. А кто может быть против Пикассо или Че Гевары? Евтуху говорят: ты молодец и выписывают новые корочки. А он их сжигает в компании доверчивых идиотов, корча из себя диссидента.
Наступила долгая зловещая пауза, по истечении которой Херсонский нехорошо выругался. Слава мягко тронул его за рукав:
– Не спешите с выводами, молодой человек.
Говорухин набил трубку новой порцией табака и завершил свой рассказ:
– Самое странное, что один такой евтуховский билет недавно нашелся. И где бы вы думали?.. В пиджаке несчастного Альенде. Сам Пиночет достал его из кармана убитого. Я узнал об этом от…
И Говорухин прошептал мне на ухо фамилию весьма высокопоставленного партийного чиновника.
Трубка Славы блеснула золотистым пламенем, и густое ароматное облако накрыло меня и юного диссидентствующего поэта.
